Записки истребителя

Страница 9

ШКОЛА ВОЙНЫ Команда "Подъем" была подана еще до того, как занялась заря. Наскоро одеваемся. Адъютант эскадрильи Сухин сообщил о полученном задании и поторапливал нас. Кто-то в потемках перепутал сапоги и в спешке не может разобраться, где свой, где чужой. Ясно лишь, что сапоги на одну ногу. Я вспомнил, что сержанта Кузьмина еще не разбудили. От одной лишь команды "Подъем" он никогда не просыпался. - Кузьку разбудите, - говорю Простову. Сержант, как всегда, спал безмятежным сном большого ребенка. Его поднимают, ставят на ноги, но достаточно отойти, как он снова падает и спит. Простов, сердясь на друга, берет его за ноги и таскает по соломе. Кузя чмокает губами, мычит и наконец просыпается. Сборы он заканчивает уже в кузове автомобиля, который мчит нас на аэродром. На командном пункте - командир, комиссар и начальник штаба полка. Начальник штаба - капитан Веденеев. Он склонился над картой общей обстановки и разыскивает мелкие, едва заметные населенные пункты. В землянке царит полумрак, несмотря на то что посыльный красноармеец то и дело поправляет фитиль в коптилке. По утомленному лицу капитана видно, что он еще не ложился слать. Мы ждали, когда на карту будут нанесены все изменения в обстановке прикрываемой нами наземной армии. Собственно, изменений этих мало. Передний край по-прежнему проходил по левому берегу Дона, на правом располагались лишь отдельные плацдармы. Фашисты ограничивали аппетит своих наступательных действий захватом этих плацдармов, но получали по зубам. В те дни Совинформбюро сообщало, что на среднем течении Дона наши войска ведут бои местного значения. Сегодняшняя наша задача сводилась к участию в таком именно бою . Когда была нанесена линия боевого соприкосновения, командир полка поставил задачу: - Непосредственным сопровождением прикрыть штурмовиков до цели и обратно. Штурмовики наносят удар западнее Коротояк по скоплению танков и самоходных установок противника. На задание пойдет первая эскадрилья, ведущий - штурман Аболтусов. Взлет с командного пункта по сигналу - зеленая ракета. Капитан Аболтусов собрал эскадрилью и наскоро дал указания на случай воздушного боя. Наиболее вероятными нашими противниками могли быть истребители "Макки С-200", базировавшиеся на аэродроме Острогожск. Главное внимание наш ведущий уделил оборонительному маневру от атак истребителей. В случае воздушного боя он утвердил замкнутый круг самолетов, немного вытянутый в сторону нашей территории. По его замыслу, такой боевой порядок исключал атаки "мессершмиттов", так как передние наши самолеты автоматически прикрывались идущими позади, а придание боевому порядку эллипсовидности позволяло приближаться к линии фронта без перестроения. Штурман Аболтусов был отличным воздушным бойцом. Ему много раз приходилось встречаться с противником. И не один на один, а с превосходящими силами фашистов. И всегда он выходил победителем. В полку Аболтусов пользовался беспрекословным авторитетом. Человек тридцати двух - тридцати пяти лет, он принадлежал к старшему поколению советских летчиков, за плечами которых находился немалый опыт. Но, несмотря на свой возраст, стаж, знания, Аболтусов отличался удивительной доступностью - держался с товарищами на равной ноге, не кичился, не зазнавался. Была в нем и еще одна резко отличительная черта, которую хорошо знали все: в Аболтусове как бы совмещалось два человека - тот, который жил на земле, и другой - тот, что в воздухе. "Земной" Аболтусов был заурядным, порой даже неряшливым. Начнет крутить папиросу, получится она такой, что смотреть не хочется - длинная, нескладная. Идет куда-нибудь - не сразу узнаешь, в какую сторону он идет. Тот, кто не видел Аболтусова в самолете, вполне мог подумать что пилот он неважный. Но это было не так. Стоило только ему сесть в машину, как он буквально преображался. Движения точные, экономные, выверенные. Никаких случайностей, никаких погрешностей. Известно, что у хороших летчиков, как и у хороших писателей, художников, композиторов, есть свой почерк. Свой почерк был и у Аболтусова. Пока мы занимались подготовкой к вылету, начало светать, и вскоре стало совсем светло. С командного пункта последовал сигнал занять готовность номер один. Мы сели в кабины, готовые в любую минуту запустить двигатели. Наконец сигнал возвестил о вылете. Штурмовики шли на высоте тысяча пятьсот метров, освещенные утренним солнцем. Наши истребители заняли место в общем боевом порядке: два звена в непосредственном прикрытии, одно - в ударной группе. Подходя к линии фронта, напрягаю зрение в поисках воздушного противника. По-прежнему чистое голубое небо, ясное утреннее солнце. И на земле тишина, как будто нет никакой войны. Или она еще не проснулась ? Вдруг идущее слева звено Лавинского неожиданно метнулось в сторону. Почти одновременно с этим надо мной пронеслось звено тупорылых, с желтыми крыльями истребителей. "Макки", - промелькнуло в голове, а рука уже инстинктивно разворачивала самолет в лобовую атаку второму вражескому звену. Стараюсь прицелиться точнее. Нажимаю на гашетку. Мгновение - и, разойдясь левыми бортами, проношусь на встречных курсах, едва не столкнувшись с фашистом. Справа сверху замечаю атакующую пару. Бросаю самолет вправо и в боевом развороте иду на противника. Самолет с черным крестом на фюзеляже и свастикой на киле - в моем прицеле. Очередь. Другая. Еще очередь . Но самолет продолжает лететь. Замечаю, что упреждение, взятое мною, мало. Ввожу поправку. Однако стрелять не пришлось: атакованный парой "макки", я был вынужден отказаться от нападения и выйти из-под удара. Заборовский неотступно следовал за мной. Он тоже стрелял, но так же, как и я, безрезультатно. Наконец пулеметы замолкли, стрелять нечем. Но строгие неписаные заповеди истребителя кончились патроны, из боя не выходи, атакуй противника, делай вид, что можешь сбить его. Дерись вместе с товарищами, а если положение будет безвыходным тарань врага. И я следовал этим заповедям, имитировал атаки без стрельбы до тех пор, пока не закончился воздушный бой. Так же поступал и Заборовский. Бой закончился вскоре после того, как Аболтусов сбил самолет противника. Фашисты пикированием один за другим выходили из воздушной схватки. Штурмовики, выполнив тем временем задание, взяли курс на свою территорию. Проводив их от переднего края на расстояние, исключающее нападение истребителей противника, мы также пошли на посадку. И на этот раз наша эскадрилья потерь не имела. Самолеты не получили пробоин, за исключением машины Простова, плоскость которой была пробита осколком реактивного снаряда. Пробоины оставались вначале загадкой: ведь у немцев реактивных снарядов нет. Но вскоре загадка разъяснилась. Это был случайный осколок от снаряда, выпущенного с нашего самолета. По установленной традиции капитан Аболтусов собрал эскадрилью и начал разбор боя: - Дрались хорошо, настойчиво, с упорством, но стреляли плохо. Смешались в "собачью свалку", и не поймешь, кто где. Разве так можно? Я же говорил перед вылетом, что при появлении истребителей нужно замкнуться в круг . И в последующих двух вылетах, совершенных в этот день, мы замыкали круг над штурмовиками, а те в обратном кругу уходили на свою территорию. Но эти же бои выявили и порочность тактики круга, На нас напали "мессершмитты". Имея почти двойное превосходство в скорости, они свободно ходили выше "харрикейнов", выбирая себе цели, мы же, связанные "кругом", не атаковывали, а лишь отбивались. Из-за такой пассивности были сбиты Заборовский и Хмылов, был подожжен и сгорел самолет Олейникова. Бои этого дня заставляли задуматься над очень многим. До поздней ночи мы спорили о тактических приемах. Было ясно, что оборонительная тактика устарела и порочна. Некоторые летчики цеплялись за нее. Но им возражала сама жизнь и возражала настойчиво, После жарких споров мы пришли к единодушному выводу и в противоположность бою на горизонталях утвердили бой на вертикалях в сочетании с горизонтальным маневром. На следующий день состоялось партийное собрание, которое еще больше закрепило сделанные нами выводы. И с этого времени мы искали все новые и новые тактические приемы воздушного боя, не возвращаясь уже и оборонительному кругу.

Страницы: 5 6 7 8 9 10 11 12 13